Валерия Молибога
ПсевдокафкаДокумент.
Войдя в здание, К. подошел к стеклянной перегородке и сказал сидящему за ней человеку:
- Моя фамилия К. Я из N-ского отделения Учреждения. Пришел в канцелярию. Вот мое удостоверение. – И приложил корочку внутренним разворотом к стеклу. У человека за перегородкой была болотного цвета куртка и одутловатое лицо. Он долго всматривался в прижатые к стеклу буквы. Затем кивнул и сказал:
- Канцелярия находится на втором этаже. - На панели турникета загорелась зеленая стрелка. Приводя вертушку турникета в движение, К. с сожалением подумал о нетронутом им обеде. Живот понимающе-возмущенно заурчал в ответ.
За турникетом К. повернул направо вслед за изгибом коридора. Прошел шагов тридцать и уперся в лестницу. Два пролета наверх – и К. в следующем коридоре. Этот коридор по сравнению с предыдущим был как бультерьер по сравнению с пуделем. Он ощерился разветвлениями и грозил потерей пространственной ориентации. К. поежился. Он стоял перед развилкой и испытывал неприятное ощущение, что куда бы он ни пошел – добром это не кончится. Как в детской сказке – или коня потеряешь, или голову сложишь, или еще что-нибудь неприятное. Мимо пробегали люди с озабоченным видом. Почти все – с бумагами в руках. К. не осмеливался окликнуть их – так и стоял у лестницы, не зная, куда шагнуть.
- Посторонитесь, - произнес строгий голос сзади. К. очнулся и понял, что по рассеянности загородил проход. Он отскочил в сторону, в то же время оглядываясь на голос. Бабушка, которая говорила маленькому К. «Нельзя делать два дела одновременно» была права – К. потерял равновесие и больно ушибся о перила лестницы.
- Бедняжка, - то ли участливо, то ли с издевкой произнес тот же самый голос и теплые мягкие пальцы взяли его за руку. К. сердито поднял глаза. Но как только он увидел обладательницу голоса, гнев улетучился. Барышня была недурна. Черные волнистые волосы, сочный рот, немного косящие фиалковые глаза. Она оценивающе оглядела К. и повторила уже явно с сочувствием, - Бедняжка.
- О, ради Вашей благосклонности я готов ударяться снова и снова, - сказал К. и галантно поцеловал держащую его руку пальчики.
- Что Вы себе позволяете? – строго сказала барышня, но ладонь не одернула. – Кто Вы такой?
- Я К., состою служащим в N-ском отделении Учреждения. Прислан в канцелярию. Здесь впервые, но уже покорен, - сказал К. и многозначительно посмотрел на барышню.
- Правда? – хихикнула барышня и поправила свободной рукой волосы. – Вы, наверное, заблудились. У меня есть свободная минутка. Пожалуй, провожу Вас.
Они шли рядом по бесконечным коридорам и переходам. К. было приятно, поворачивая голову вбок, сидеть профиль барышни, иногда, пропуская встречных людей, придвигаться к ней и якобы случайно прикасаться к ее пышущему здоровьем телу. Но больше всего ему нравилось то, что ему не нужно думать о том, как добраться до конечного пункта – у него был прекрасный и весьма привлекательный провожатый.
- Ну, вот и все, - остановилась барышня у обитой черной кожей дверью, - пришли.
- Спасибо, - ответил К., раздумывая, поцеловать ей руку или нет. «Не стоит», - решил он. Вслух спросил, - В каком отделе работает моя восхитительная спасительница?
- Архив. Шестой этаж, – и, уже уходя, добавила, не оборачиваясь, - Люблю чернослив в шоколаде.
К. собрался уже толкнуть нужную дверь, когда увидел приколотый к ней желтой кнопкой небольшой лист бумаги с надписью «ОБЕД». Надпись была сделана синей пастой. Написавший ее явно старался – буквы были ровные и красивые. «Вот черт», - с досадой подумал К. Кроме слова «ОБЕД» на записке не было ни единой закорючки. Нельзя было понять, сколько он длится и когда начался. К. решил присесть и почитать по счастливой случайности захваченную с собой газету. Но ни одного стула он не увидел. Да и лапочки под потолком давали мало света. Вероятно, посетителям полагалось прогуливаться по коридору. Эхо шагов отскакивало от стен брошенным мальчишкой мячиком и будто приглашало К. поиграть. Было почти пустынно. Иногда мимо К. проходили люди. Чаще – субъекты с задумчивыми лицами. Реже – смеющиеся в ответ на шутки спутников весельчаки. Как правило, последние, смеющиеся, доходили до прячущейся за поворотом лестницей и там останавливались. До К. доносился шедший оттуда табачный дым.
К. казалось, что он прохаживается туда-сюда по коридору много часов, когда нужная ему дверь приоткрылась, в щели показался сначала золотая сережка в ухе, потом припудренная красными румянами щека, потом нос и еще одна щека. Вторая сережка осталась за дверью. Полный негодования взгляд пришпилил К. к полу и возмущенный голос произнес:
- Ну, сколько можно шуметь! Голова уже кругом!
- Простите, - растерялся К.
- Вы к кому? – потребовала ответа канцелярша.
- К Вам. Обед уже закончился?
Канцелярша закатила глаза, неопределенно взмахнула рукой и распахнула дверь. К. получил приглашение.
- Виолетта, ты опять забыла снять записку с двери. Третий раз за неделю! – сделала выговор канцелярша склонившейся над амбарной книгой девушке.
- Ага, - флегматично сказала девушка и не двинулась с места.
- По какому вопросу?- обратилась канцелярша к К. К. вдруг ощутил робость. То ли перед требовательностью голоса, то ли перед необъятностью тела, которое, не скрытое больше дверью, предстало перед К. во всей мощи.
- Я из N-ского отделения. Мне необходимо подписать Документ. – и К. долго рылся в портфеле, ища нужную папку. Когда он протянул бумаги канцелярше, та, едва взглянув, сказала:
- Нужно переделать, - и в ответ на вопросительный взгляд К. добавила, - господин Савченко уходит в отпуск через неделю. Нужно в шапке заменить его на заместителя - господина Кравченко.
- А разве за неделю не подпишем? – удивился К.
- Вы что, новенький? – фыркнула канцелярша. И, удовлетворившись кивком К., пояснила, - у нас серьезное Учреждение. Бумаги проходят должный путь и внимательно рассматриваются всеми инстанциями. Здесь Вам не шарашкина контора, не глядя подписывать. Здесь серьезное Учреждение, - веско повторила она.
Когда К. пришел второй раз, он не обратил никакого внимания на бабочкой наколотую записку с одиноким словом «ОБЕД». Рывком открыл дверь и шагнул в тошнотворную смесь запахов – кофе, колбасы, соленьев и чего-то еще до боли знакомого, но чего именно, К. понять не успел.
- Вы грамоте обучены? – гаркнула с набитым ртом канцелярша. – Там же черным по белому написано – ОБЕД!
- Простите, - промямлил К. и бочком вышел из кабинета.
Гоняться за эхом по коридору К. не решился – не хотел сердить канцеляршу еще больше. Подпирать стенку у двери казалось ему глупым. «Навещу прелестную барышню из архива», - подумал К. Вопреки ожиданиям, лабиринты больше не подкарауливали К. и вскоре он уже стоял перед обшарпанной дверью с табличкой «АРХИВ». Постучал по окрашенной в темно-коричневый двери и с улыбкой вошел. Барышня восседала напротив входа за пишущей машинкой. «Разве на них еще кто-то печатает? – подумал К., - я предполагал, что они только в качестве музейных экспонатов годятся».
- Здравствуйте, прекрасная спасительница, - воскликнул К. и припал к аккуратным пальчикам.
- Здравствуйте, - просияла барышня и потрепала К. по голове свободной рукой. – Какими судьбами?
- Оттаиваю от гнева канцелярши в тепле Ваших глаз, - ответил К.
- Ах, эта грымза та еще штучка! Терпеть ее не могу! Ее бы уже давно здесь не было, если бы когда-то в молодости она не была любовницей зама Савченко. Теперь корчит из себя не пойми кого и никто ее пальцем тронуть не смеет. – От злости прежде трогательно косящие глаза барышни стали отталкивающими, а лицо – некрасивым.
- Да что Вы говорите! – сочувственно воскликнул К. и подумал «Надо бы подластиться к канцелярше».
- Хотите чаю? – вспомнила про гостеприимство барышня.
- С удовольствием. Только с черносливом в шоколаде в этот раз не получилось.
- Ничего-ничего. У меня тут печенье есть. – И барышня достала из верхнего ящика стола открытую пачку.
Время летело незаметно. Посмотрев на часы, К. с сожалением оторвался от щедрых пухлых губ барышни и поднялся.
- Пора, - решительно сказал он.
- Можно? – вежливо спросил К., заглянув в канцелярию. Постучать не получилось – костяшки пальцев утопали в поролоне обшивки.
- Входите, - величественно промолвила канцелярша.
- Простите, что отвлекаю Вас, - извинился К., - вот, принес Документ. Переделал его согласно Вашей любезной рекомендации. Благодарствую за участие.
Голова канцелярши благосклонно повернулась в сторону К.
- Давайте сюда, - протянулась в его сторону рука, - так… так… так… все верно. Вот так бы сразу. Молодежь всему учить надо, – и она посмотрела на К., как преподаватель на подающего надежды студента.
- Слава Богу, мы в надежных руках, - промурлыкал К. и поклонился.
- Ах, паршивец! – проворчала канцелярша и почти с материнской любовью посмотрела на К. – Виолетта, поставь входящий номер и скажи юноше! Можете справляться по телефону о состоянии, - и она отпустила К. взмахом руки.
К. насупился, едва увидел прямоугольное серое здание вдали. В те несколько минут, что оно неотвратимо приближалось к К., в его душе поднималось что-то недоброе. Он помедлил перед тяжелой дверью. Затем встряхнулся, будто раскаиваясь в слабости, потянул на себя ручку двери и решительно вошел в Учреждение. После уличной жары холодный полумрак был приятен. Но К. знал, что больше ничего хорошего от Учреждения ожидать нельзя. С самого утра стучащие в голове молоточки превратились в молоты. «Магнитные бури», - подумал К.
Он шел, не задумываясь, по казавшимся ему когда-то запутанным коридорам. Здесь он впервые встретил барышню с фиалковыми глазами. А здесь будет приступок. А здесь – пригнитесь, низкий потолок.
- И снова здравствуйте, - делано бодрым голосом произнес К., войдя в канцелярию.
- Нужно начинать все сначала! – обвиняющим голосом возопила канцелярша вместо приветствия. - Документ прошел уже почти все инстанции, все визы были собраны, - продолжила она, - и вдруг выясняется… нет, вы только подумайте! Там стоит дата трехмесячной давности, - казалось, что канцелярше не хватает воздуха от возмущения. – Что Вы себе позволяете?
- Начать все сначала, – механически повторил К. События последних месяцев, из-за которых он потерял сон и уверенность, промелькнули в его голове. Каким глупым наивным юнцом он был, когда переступил порог Учреждения впервые. Он давно перестал вести счет количеству изменений, вносимых в Документ. Сначала он поменял фамилию господина Савченко на фамилию его заместителя господина Кравченко. Потом для юридического отдела расписал все встречающиеся в Документе числа прописью. Потом для них же написал сопроводительную записку, в которой объяснил, почему Документ должен быть подписан именно теперь. Потом отдел планирования потребовал поставить дату. Потом бухгалтерия велела предоставить сведения о том, какие работы и в какой срок будут сделаны вследствие подписания Документа. Потом К. поменял фамилию заместителя господина Савченко господина Кравченко на фамилию господина Савченко, который вернулся из отпуска. «Свежий и полный сил», - сказала барышня с фиалковыми глазами из архива. Он переделывал Документ несчетное количество раз. Написал кучу сопроводительных писем. Подготовил десятки справок. – Начать все сначала, - растерянно сказал К. и неожиданно рассмеялся. Канцелярша удивленно приподняла брови. Флегматичная Виолетта даже не повернула головы. К. все смеялся и смеялся, он согнулся пополам от смеха и не мог произнести ни слова. Слезы выступили на глазах. Он трясся и казалось, вот-вот упадет. Вдруг он перестал смеяться. Так же резко, как начал.
– Все! – хрипло крикнул он. - Увольняюсь!
© Валерия Молибога, 2009.
Опубликовано с разрешения автора.
При перепечатке ссылка на сайт Студии "Далее по тексту" обязательна
Вернуться к списку
Вверх